Меня всегда удивляло, что женщинам разрешают входить в церковь. О чем они могут говорить с Богом?
Гендерные роли в религии
Шёпот за церковной дверью: рождение провокации
Париж середины XIX века встретил меня смогом лицемерия и трескучей набожностью. Однажды утром, наблюдая, как дамы в кринолинах столпились у входа в Сен-Сюльпис, я вдруг воспылал гневом. Эти создания, чьи мысли не поднимались выше сплетен о балах и новых шляпках, претендовали на духовное общение с Абсолютом! В их молитвах я слышал лишь скучные перечисления мирских желаний: здоровье надоевшего мужа, урожай на Ривьере, платье для именин кузины. Разве Вечность станет слушать столь ничтожные прошения?
Вечером в кафе «Прокоп», поправляя измокший от дождя цилиндр, я поделился своей мыслью с Теофилем Готье: «Дорогой друг, церковь превратилась в салон! Женщины носят туда свои грехи, словно последний кутюрный наряд». Мои слова родились из дерзкой убеждённости: истинная встреча с божественным требует интеллектуальной чистоты, а не пустого ритуала. Бог видился мне грозным Созерцателем, для которого женская болтовня о вышивке и приданом – кощунственная пошлость. Так родилась эта страшная и гордая фраза, вобравшая весь мой скепсис к вековым иллюзиям.