Если это не чепуха, этого нельзя положить на музыку.

Музыкальная ирония

Аллегория в ложке Друри-Лейн

Лондонским днём 1716 года, уставший от высокопарных оперных либретто, я наблюдал репетицию в театре Друри-Лейн. Скрипка искала душу в стихах об античных героях, но по залу пополз воздух скуки. Джозеф Аддисон, мой спутник, вдруг хохотнул у меня за спиной: «Видите, как певец задыхается под весом метафор?» Я полез спасать положение: «Но сэр, разве Ваши собственные оды...» — «О, дружище! — перебил он, хлопая по бархату перчатки. — Если это не чепуха, этого нельзя положить на музыку!» Его глаза блестели как у кота, умывшего сливки. Нелепый менуэт сбоку сцены, где танцор запутался в парике, вдруг обрёл чарующую мелодичность. «Серьёзность давит крылья нот, — шептал Аддисон, — а глупость дарит им воздух». Помню, как через две недели танец забытого парика пела вся таверна у Темзы.