Там, где умеренность - ошибка, равнодушие - преступление.

Нравственная ответственность и границы бездействия в кризисных ситуациях.

Искра Просвещения: Рождение одной сентенции

Года так 1788-го бродил я по тёмным улочкам Гёттингена. Свечи в окнах моего кабинета горели поздно, корреспонденция из Парижа приходила тревожная – бушевал ветер свободы, ещё утренний ветерок, но уже шумный. На собраниях коллеги-учёные толковали об осторожности, об опасности радикальных перемен. «Надо быть умеренными! – твердили они. – Риск разрушить слишком велик». Их слова витали в воздухе письменной комнаты, смешиваясь с запахом старых фолиантов. Я наблюдал, как даже умные головы предпочитали комфортную отстранённость под видом благоразумия. Но разве можно оставаться лишь зрителем, когда мирной умеренности пора зачитать приговор? Иногда неверный шаг лучше костенящего бездействия.

Однажды, разбирая пару листков с набросками о человеческих пороках, рука замерла. Перед глазами стоял образ коллеги, знающего о несправедливости, но шепчущего лишь «я не полезу». Вот оно! Вспыхнуло: «Там, где умеренность (Vorsicht) — ошибка, равнодушие (Gleichgültigkeit) — преступление». Тень преступления пала не на активного бунтаря, а на того, кто в страхе или лени отворачивался. Это был не призыв к безумству храбрых, но суровое напоминание: когда чаша весов жизни склоняется к кризису, мудрая сдержанность легко переходит в зловещее безразличие, а оно хуже опрометчивого поступка – оно есть нравственное падение. Запись легла на бумагу: критика тех, кто под маской осторожности прячет страх думать дальше своего порога.