Менее мучительна сама смерть, чем ее ожидание.

Психологическое страдание от предвосхищения трагедии

Узник и казнь: рождение мудрости

Я не забуду тот душный день в Томах, когда римский офицер пригласил меня наблюдать казнь приговорённого разбойника. Пятеро суток этот человек мучился в темнице, в то время как срок исполнения приговора всё переносили. За эти дни его страх разросся до чудовищных размеров: он бился головой о стены, кричал о пощаде, молил о яде просто чтобы прекратить ужас неизвестности. Когда же пришел черёд идти на эшафот, уставшее лицо неожиданно обрело покой – почти улыбку. Тот контраст потряс меня: реальная смерть оказалась милосерднее кошмаров, что он создал в ожидании. Сидя ночью в свитке корректировок к «Скорбным элегиям», я чётко осознал: «Менее мучительна сама смерть, чем ее ожидание». Так палач стал моим учителем, показав, что худшие цепи – те, что мы ковали себе в мыслях.