Цари - те же актеры с тем отличием, что в театре мещане и разночинцы играют царей, а во дворцах цари - мещан и разночинцев.

Социальная театральность власти и народа

Рождение мысли о вселенском театре власти

Помню, как позапрошлой весной, наблюдая спектакль в московском театре, я увидел поразительное противоречие: деньгами бедного мещанина, игравшего Ивана Грозного, восхищались аристократы в партере, а на следующий день сам император Александр, пригласив меня во дворец, нарочито совал в карман руки, пытаясь копировать манеры моих студентов из семинарии. Вечером у камина меня осенило: в этих взаимоисключающих сценах — ключ к пониманию России. Царь, уподобляясь повесе с городской окраины, примерял на себя чуждую ему роль, будто актер, но не на подмостках, а в роскошных залах Зимнего. А безвестный актер насквозь фальшивой мишурной короной заставлял верить в свое величие тех, кто в реальности повелевал империей.

Долгие годы изучения летописей и дворцовых интриг подтвердили эту догадку. Как Петр, надевший голландский кафтан, и Николай, позировавший в тулупе мужика, стремились через наряд слить себя с толпой, так и Ермолова на сцене Малого театра грозным взглядом заставляла трепетать купцов заправдешних бояр. Стоило лишь задуматься: всегда ли тот, кого мы видим на троне, не разыгрывает комедию простоты? И всегда ли лицедей в короне не порой искреннее и мудрее своего прототипа?