Там, где существует одна общая высшая цель, не остается места ни для каких этических норм или правил.

Противоречие между коллективными целями и индивидуальной моралью

Прозрение в пепле войны

Лондон 1944 года встречал меня гулким эхом сирен и руинами домов. Пока союзники громили нацизм, я завершал «Дорогу к рабству», наблюдая как обе стороны — и коричневая, и красная — превращали общества в гигантские машины. Фотографии узников Освенцима и сводки о сталинских чистках одинаково будоражили ум. Однажды под вой воздушной тревоги меня осенило: кошмар XX века рождается не в пытках, а в оправданиях палачей. Гитлер шел к «тысячелетнему рейху», коммунисты — к «светлому будущему». Именно эта искусительная общая цель позволяла стереть этику как черновик: вожди величаво объявляли человека расходным материалом Истории, а обыватель успокаивал совесть фразой «Цель оправдывает средства». Когда я вывел на бумаге: «Там, где существует одна общая высшая цель, не остается места ни для каких этических норм», то ощутил холодный ужас. Не война, а именно этот мировоззренческий вирус мог вновь калечить мир под благовидными лозунгами.