Парадокс тщеславия и пустого самомнения
Сижу я, Бальтасар, в моем мадридском уединении, размышляя о вечной игре человеческих предрассудков. За окном мелькал уличный театр жизни: напыщенный гидальго, кричащий на слугу над безделицей, писарь, свысока поучающий купца грамоте, желчный стихоплет, критикующий великих. И за каждым этим маленьким театром самомнения — какая пустота и неуверенность внутри! По опыту советника королей знаю: подлинная сила тиха. Знаток лабиринтов придворных интриг понимает ценность смирения. Позолоченные мундиры часто скрывают картонных людей, чьи громкие титулы — лишь ширма для незначительности. Чем громче кричит петух на своем навозном холме, тем мельче оказывается гора. Это — закон человеческого духа: пустота стремится казаться наполненной, скромный ручей молчит, пока океан, величавый и безбрежный, шумит у берегов лишь мягким шепотом. Загляни за фасад - и там найдешь ту самую истину: грохочущая пустоцветность.