Критика религии и её социальной функции
Мои босые ноги помнят холод нижегородских мостовых, а глаза — лица людей, измождённых непосильным трудом. В церквях, куда они шли за утешением, попы твердили о небесном рае, обещая вечный покой после смерти как награду за покорность. Но однажды, глядя на каменщика Петра, потерявшего семью голодной зимой и всё ж молящего о «царствии небесном», меня озарило: рай не утешение, а циничный расчёт церковников. Они создали его, словно пластырь для гноящейся раны, чтобы угнетённые терпели адскую реальность ради сладкой сказки.
Позже, читая проповеди епископов, оправдывающих нищету паствы, я окончательно убедился: первосвященники превратили веру в рынок. Они продают воздушные замки надежды, чтобы люди не требовали хлеба здесь и сейчас. И когда ко мне пришёл молодой рабочий, сломавший спину на фабрике и заискивающе спрашивающий о «вечном блаженстве», слова вырвались сами: рай — мыльный пузырь жрецов, чтобы мученики земли не взбунтовались. Так родилось это обличение, пропитанное горечью тысяч бесправных жизней.