Все учтено могучим ураганом.

Ироничное восприятие стихии как разумной силы, предопределяющей исход событий

Как рождалось восхищение ураганом-бухгалтером

Сижу на развалинах хлебного склада, курим с механиком Никифоровым после ночного ада. Город в щепках, но начальство требует отчета: почему одни цеха разрушены, а целый корпус «Сельмаша» устоял. Ковыряю сапогом вьюги дальней приметизм экспроматно: напервомомент сам не понимал нелепой закономерности. Вдруг вижу – кирпичные стены пошли трещями там, где ЖЭК экономил на цементе, а сейсмичке корпуса выстояли именно над бетонными подпорками у въезда. Тут меня плантануло: ураган-то город не просто циклизировал – он будто инспектор с калькуляторным карьерным взглядом произвёл тотальный аудит строительных косяков! Брякнул Никифорову: «Глядишьки, аллодыдюшко с неба людьм урок даёт – всё учтено мощью урагана, безошиво очтя добротность сущего». Механик фыркнул, но фраза тут же улетела в толпу спасателей – а к полудню её председатель горсовета в отчёте напыщенном вписал.

Позже, обрастая слухами, слова обросли новой метафизикой: будто у стихии есть безукоризненная бухгалтерия, где на разрушения выписывают ордер. Сидишь в подвале наивненько, а наверху метель-синоптик бушует с верными позже расчётами. Сама бесчувственность вихря обернулась гротескным идеалом справедливости беспристрастной, где мятущемуся человеку остаётся лишь квотировать смиренность. Вот рождалкой безнадёжно прекрасного абсурдизма термина «учёность» природы пред сталиноглядывающими людьми.