Сущность вражды через намерение убийства
Я помню тот утро под Анцио, когда снаряд разорвался в трёх шагах от нашего блиндажа. Пока пыль оседала и в ушах звенело, я вдруг осознал: вот этот невидимый артиллерист девяносто пятого полка — он именно сейчас пытался стереть меня с лица земли. Не абстрактный «враг роговской дивизии», а конкретный человек из окопа напротив, который заряжал, целился и жаждал моего конца. Позже, вернувшись в Нью-Йорк, я выпивал с другом, ветераном нашего тылового подразделения. Он ругался, что союзник-француз дважды чуть не застрелил его в суматохе Рейнской операции. Тогда меня и осенило: сама война скрывала пугающую истину. Врагология не имеет графы «свои-чужие». Тот мужчина в кафе за углом или коллега по работе — все они могут стать угрозой, если в их глазах зажжётся тот же огонь намерения, что я видел в донесениях разведки. Любая сторона конфликта — лишь пестрые декорации. Суть одна: врагом становится только тот, чьи пальцы сжимаются в смертельном гримасе над твоей жизнью.