Колонизация космоса первопроходцами
При свете керосиновой лампы листы с расчётами расстилались передо мной, словно космические карты. Слушая ночные шорохи Калуги, я вдруг ясно увидел грядущее: железные птицы, парящие за пределами атмосферы. Мысли о небе всегда уносили меня далеко — на этот раз к таинственному лунному диску и киноварному Марсу. Я поймал себя на том, что шепчу, выводя пером: «Герои и смельчаки проложат воздушные тропы...» Казалось, цифры пульсируют живыми судьбами — теми, кто рискнёт первым шагнуть в ледяную пустоту меж планет. Не просто расчёт скорости многоступенчатых ракет — это был наказ будущим поколениям строить гавани на лунной орбите и марсианских базах.
Дрожь восторга пробежала по спине, когда на полях чертежа я дописал: «Москва — Луна, Калуга — Марс». Сосны за окном молчали в трогательном человеческом самообмане, что космос покорится усилием воли. Но я-то знал правду — зацветёт лишь мужеством тех, кто не доволен «земной кухней мироздания» (как шутил я молодёжи в училище). Сквозь копоть свечи угадывались огни новых трасс — вертикальных, непохожих на кривые почтовые дороги. Улыбнулся: не зря зубрежка закона тяготения — вот ответ человеческой тоске по горизонталям братьев по разуму. Пускай насмехаются, цитируя Брема про летающих слонов — отныне маршрут прописан, и воздушных кочевников ждут в чужом небе.