Прежде чем клясться женщине никого не любить, кроме нее, следовало бы увидеть всех женщин или же видеть только ее одну.

Относительность любовных клятв и условия их искренности

Разговор на закате, который открыл мне глаза

Я сидел на берегу моря, наблюдая, как рыжеволосая итальянка смеётся с местным художником, когда вспомнил слова моего учителя — старого персидского философа. Десять лет назад в Ширазе он сказал мне это после истории о юноше, поклявшемся в вечной верности, а через месяц встретившем другую. «Видишь ли, — говорил учитель, поправляя очки, — обещать любить лишь одну — всё равно что клясться в ненависти ко всем цветам, кроме розы, не видав садов мира. Лишь два пути у того, кто клянётся: изучить каждый бутон на земле — или рвать все растения вокруг розы, чтобы ничто не могло с ней сравниться. Иначе клятва — лишь самообман или временное помрачение». Тогда я не понял глубины, но позже, наблюдая десятки разбитых сердец в портовых городах, осознал: люди раздают обещания, словно фальшивые монеты, не спросив себя — могут ли они честно вычеркнуть целый мир ради одного имени.

Теперь я вижу, как эта мудрость родилась из столетий наблюдений. Море чёрных, русых, каштановых волос; тысячи характеров от страстных испанок до сдержанных скандинавок; бесчисленные оттенки любви и верности. Без этого знания клятва слепа. А если и слепа — пусть будет слепа до конца: не видел других, не знал других, не хотел других. Так рождалась великая мысль: наше чувство надежно лишь у краёв бездны — в полной тьме или при ясном свете дня.»