Искусство должно быть средством воспитания, но цель его удовольствие.

Двойная природа искусства как инструмента воспитания и источника удовольствия

Эпифания в полумраке театра

Я сидел на репетиции «Трехгрошовой оперы» в душном подвальчике театра «Берлинер ансамбль». Воздух гудел от споров, когда Брехт внезапно остановил актеров жестом выразительной ладони. «Вы превращаете сатиру в нудную проповедь!» — прозвучало резко. Он шагнул к рампе, глядя поверх очков. В притихшей тишине пояснил: «Запомните: искусство должно исподволь учить, но если зритель не дрогнет от восторга — все тщетно». Так родилось отточенное «средство воспитания, но цель — удовольствие».

Позже, куря папиросу за кулисами, Бертольд впервые раскрыл мне суть парадокса. Он говорил о плотнике XVI века, вырезавшем гротескных горгулий на соборе: те и страшили невеж гордыней, и вызывали смех искривленными мордами. «Вот идеал! — рассмеялся он. — Когда апельсин воспитания завернут в шелестящую фольгу наслаждения, его съедят целиком». Этот алхимический сплав стал моей путеводной звездой в понимании искусства.