Воля - то же одиночество.

Экзистенциальная цена свободы и её связь с экзистенциальным одиночеством.

Как рождалась мысль Камю о цене свободы

Представим Париж 1943 года: город в оккупации, воздух дрожит от страха и предательства. Я, Камю, пишу «Письма к немецкому другу» в съемной комнатке, где свет керосиновой лампы выхватывает из мрака стопку исписанных листов. Внезапно осознаю кое-что страшное. Неделю назад мой друг Жак выбрал сотрудничество с режимом — не из трусости, а из «прагматичной воли к выживанию нации». А я остался в Сопротивлении, полностью осознавая, что эта позиция может стоить мне не только жизни, но и человеческих связей. Вот оно: подлинная воля требует идти до конца в своём выборе, отказываясь от компромиссов. И такой путь неизбежно отрезает тебя от тех, кто выбрал иную дорогу. Одиночество здесь — не эмоция, а экзистенциальный закон: ты — как скала посреди моря конформизма. Закрываю глаза и вижу Сизифа, чья свобода толкать камень в вечность именно в этом абсурдном действии обретает высшую автономию — и полнейшую изоляцию. Перо само выводит: «Воля — то же одиночество».