Умеренность
Я брёл по агоре Афин, наблюдая крайности жизни: торговец на площади совал золото в рот, уверяя что счастье—в богатстве, а нищий проклинал богов за то что дали ему лишь черствый хлеб. На пиру у знатного горожанина видел как юноши пили неразбавленное вино, пока не падали замертво, или чтили лишь Афродиту, забывая о мудрости Деметры. Именно тогда меня осенило: разрушает человека не недостаток или избыток, но отсутствие золотого предела. Сказал тихо, глядя на горы с Акрополя: «Одно вино—ядовитый дар, вода—жажды не уймет. Лишь в смешанной слезами Харит чаре свобода живёт. Во всём нужна мера». Спустя века римляне назвали это «aurea mediocritas»—и весь мир признал, будь то в законах или сердце человека, без меры нет ни справедливости, ни счастья.