Из всех страстей человеческих, после самолюбия, самая сильная, самая свирепая - властолюбие.

Властолюбие как сильнейшая человеческая страсть

Рождение мысли о свирепости власти

Однажды вечером, наблюдая за ожесточёнными спорами в литературном кружке, я внезапно осознал жуткую закономерность. Несколько прежде порядочных людей готовы были растерзать друг друга ради позиции редактора в нашем скромном журнале. Их глаза горели не праведным гневом, а слепой жаждой контроля. Я вспомнил истории про ничтожных чиновников, превращающихся во владык уездных городков, про матерей, ломающих судьбы детей во имя контроля. И тогда озарение ударило как молния - властолюбие действительно чудовищнее всех страстей. Лишь самолюбие стоит выше, ибо даже властный тиран дрожит перед чужим мнением о себе. Второе место этой страсти - не комплимент, а приговор человечеству.

Позже, перечитывая хроники революций и дворцовых переворотов, я лишь укреплялся в мысли. Робеспьер, Нерон, Иван Грозный - все они шли по трупам, опьянённые возможностью повелевать. Властолюбие живёт в каждом: в учителе, мучающем учеников, в купце, прижимающем приказчиков. Оно терпеливее похоти, расчётливее алчности и долговечнее гордыни. Почему? Потому что власть - единственное, что позволяет удовлетворить ВСЕ остальные страсти. Это открытие заставило меня содрогнуться и вывести свою формулу человеческой порочности.