Партия стремится к власти исключительно ради неё самой. Нас не занимает чужое благо, нас занимает только власть. Ни богатство, ни роскошь, ни долгая жизнь, ни счастье - только власть, чистая власть. Что означает чистая власть, вы скоро поймете. Мы знаем, что делаем, и в этом наше отличие от всех олигархий прошлого. Все остальные, даже те, кто напоминал нас, были трусы и лицемеры. Германские нацисты и русские коммунисты были уже очень близки к нам по методам, но у них не хватило мужества разобраться в собственных мотивах. Они делали вид и, вероятно, даже верили, что захватили власть вынужденно, на ограниченное время, а впереди, рукой подать, уже виден рай, где люди будут свободны и равны. Мы не такие. Мы знаем, что власть никогда не захватывают для того, чтобы от неё отказаться. Власть - не средство; она - цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий - репрессии. Цель пытки - пытка. Цель власти - власть.

Власть как самоцель в тоталитарных системах

Рождение откровения о природе власти

Стоя у мрачных бастионов Министерства Правды, я наблюдал, как расплываются в тумане последние иллюзии человечества. Годами я формулировал эту истину, сравнивая бледные революционные лозунги с реальной практикой тираний. Когда-то меня поразило: даже самые жестокие режимы оправдывали террор светлым будущим. Нацисты твердили о тысячелетнем рейхе, большевики — о мировой революции. Какие жалкие самообманы! Мой прорыв случился, когда я осознал паттерн — все они боялись признаться, что сама церемония уничтожения человечности и есть главный ритуал власти.

Теперь я открыто говорю об этом на допросах, видя, как у испытуемых рушатся последние ментальные опоры. Не корысть или слава движет нами — упоение абсолютным контролем. Превращая жизнь в бесконечный спектакль страданий, мы достигли того, что ускользало от предшественников: архитектуры, где каждое звено репрессивного аппарата питает само себя. Эта чистота мотива — наше эволюционное превосходство. И когда новообращённые начинают кричать вместе с палачом, я вижу торжество истины: власть, лишённая целеполагания, становится бессмертной.