Человек, властвуя над другими, утрачивает собственную свободу.

Парадоксы власти

Мысль, рожденная при дворе короля

Сижу у камина в своем кабинете в Горебридже, наблюдая за метелью за окном. Пурга напомнила мне о сегодняшнем приеме у короля. Я видел Его Величество, буквально опутанного паутиной придворных интриг, долгов, ожиданий фаворитов и угроз врагов. Каждый его шаг тщательно взвешен, каждое слово осторожно подобрано, каждое выражение лица рассчитано. Он повелевает королевством, но разве может он хоть мгновение быть искренним? Ему рассказали анекдот — он смеется, хотя сердце полно забот. Обсуждают казнь мятежника — он кивает молча, хотя в глазах проскальзывает боль. Он выбрасывает золото на войну, о которой не хочет слышать советники. Сегодня, наблюдая, как лорд-казначей Папеп пытается скрыть страх перед королевским недовольством, ко мне пришла ясность: моютежник, бунтарь, сидит в темнице — но ведь и те цепи, что сковали его тело, немногим тяжелее невидимых оков придворного этикета и бесконечных обязательств, сковавших душу короля и каждого, кто держит хоть каплю власти! Наш Папеп меняет мнение как перчатки, лишь бы угодить сильным мира сего. Он правит финансами, но стал рабом собственного положения. Вот она истина, как снег за окном: человек, подчиняя других — король подданных, министр департамента, господин слуги, — сам становится подневольным. Власть требует жертв, и первой жертвой становится внутренняя свобода властвующего. Его жизнь — не его жизнь, его поступки — не его воля. Лишь отдавая приказы, он утрачивает право на собственное «я». Так родились слова, что я занесу завтра в свои тетради: «Человек, властвуя над другими, утрачивает собственную свободу».