Народы всегда приписывают победы таланту своих генералов и мужеству своих солдат, а поражения непременно объясняют роковой случайностью.

Психология восприятия побед и поражений в массовом сознании

Как возникла мысль о военных триумфах и провалах

Сижу в парижском кафе в 1889 году. За соседним столиком три ветерана оживленно спорят о провале экспедиции в Судан. «Слепая судьба!», – бросает седой гусар, стуча кулаком по столешнице, – «Когда удачи не хватает – любая ошибка становится роковой». Это заставляет меня вспомнить прошлогодние газеты – как они славили генералов за победу при Коленсо. Та же армия, те же командиры, но теперь их умение куда-то испарилось. И внезапно меня осеняет: каждый триумф мы препарируем на гениальность тактики и героизм солдат, словно вынимая из шкатулки драгоценные камни. Но стоит случиться поражению – шкатулка волшебным образом заполняется шипами судьбы: дождями, туманами, не вовремя испортившимся порохом.

Всю дорогу к себе, перебирая этот калейдоскоп лиц – восторженных после побед и ворчливо-оправдательных после поражений, – я ощущал едкую справедливость этого наблюдения. Людям нужен устойчивый мир: хочется верить, что герои управляют историей, а хаос лишь досадное исключение. Хотя давно заметил – любой крестьянин на рынке скажет то же о своей судьбе: урожай – благодаря усердию, неурожай – по воле небес. Этой универсальной логике, защищающей наш разум от правды о случайности бытия, и суждено было стать аксиомой столетия спустя.