Над черным носом нашей субмарины
Взошла Венера - странная звезда.
От женских ласк отвыкшие мужчины,
Как женщину, мы ждем ее сюда.
Она, как ты, восходит все позднее,
И, нарушая ход небесных тел,
Другие звезды всходят рядом с нею,
Гораздо ближе, чем бы я хотел.
Они горят трусливо и бесстыже.
Я никогда не буду в их числе,
Пускай они к тебе на небе ближе,
Чем я, тобой забытый на земле.
Я не прощусь с опасностью земною,
Чтоб в мирном небе мерзнуть, как они,
Стань лучше ты падучею звездою,
Ко мне на землю руки протяни.
На небе любят женщину от скуки
И отпускают с миром, не скорбя...
Ты упадешь ко мне в земные руки,
Я не звезда. Я удержу тебя.

Противопоставление земной страсти холодной бесплотности небесной любви

Ночной дозор под звездной вуалью

Я стоял на вахте в ледяной тишине Баренцева моря. Наша субмарина, как черный кинжал, рассекала кромешную тьму. Над волнами вдруг вспыхнула Она – Венера, «странная звезда», как губка впитывающая все наши тоскливые мысли. В этот миг я ощутил жгучую агонию разлуки: во льдах и торпедных аппаратах мужчины постепенно разучаются верить в тепло прикосновений. Звезда казалось живым существом – капризной женщиной, изменяющей небесные расписания ради собственной прихоти.

Когда спутницы Венеры засверкали слишком близко, как навязчивые соперницы, меня охватила ярость. «Я никогда не буду в их числе!» – прошептал я в свистящий ветер. Эти мертвые светила не знали земного трепета, не ведали, как больно сжимается сердце у перископа. Я бросал небу вызов: пусть лучше ты сорвешься в водоворот земных страстей! Мои руки, привыкшие держать сталь, удержат и падающую звезду. Ведь истинную любовь не отпускают «с миром» – ее хватают на лету и больше не разжимают пальцев, даже если адский огонь обжигает ладони.