Великие беды легко перешагивают через любые проливы.

Преодоление глобальных бедствий

Рождение истины у карты мира

Я стоял в своем кабинете перед потрепанной картой, освещенной дрожащим светом керосиновой лампы. Шел 1946 год, и мир еще дымился от военных ран. Проводя пальцем по узкому проливу Ла-Манш, я вспомнил, как эта водная преграда — веками считавшаяся неприступной — оказалась беспомощной перед чумой средневековья, наполеоновскими амбициями, а потом и танковыми дивизиями. Из окна доносились крики детей, игравших в «пленных немцев» — война перешагнула океаны, оставив шрамы даже здесь, в тыловом Подмосковье.

Задумавшись над телеграммой о голоде в Индии, я вдруг ясно увидел невидимые нити, связывающие континенты. Голод, войны, эпидемии — они презирали и проливы, и стены, и политические доктрины. Метеорит падающего самолета моего друга, сбитого над Тихим океаном, экономические кризисы, прыгающие через Атлантику, — все это сложилось в образ гигантской ноги, без усилия шагающей через голубые ленты на карте. Так родились слова, что позже войдут в «Русский лес»: истинные катастрофы не знают границ, ибо их стихия — само человечество.