Она велика в своем жанре; да жанр-то у нее больно мал.
Ограниченное мастерство
Придворная музыка и острое слово
Помню тот вечер в Берлине, салон был полон шёлка и лести. Генриетта Зонтаг, юная звезда, поражала гостей филигранными колоратурами в лёгкой комической опере. Она обладала голосом необычайной чистоты, техника казалась безупречной — каждая трель, каждое пианиссимо вызывали восхищённый шёпот. Слушая её виртуозное, но поверхностное пение, я чувствовала двойственность. Да, в рамках своего жанра Зонтаг была действительно велика, несомненно. Но сам этот жанр — лёгкие, блестящие, как конфетти, арии — казался мне таким тесным, таким незначительным при сравнении с теми героическими драмами и глубокими страстями, которым отдавала себя я, мастер оперы seria. Когда льстивая фанатка восторженно спросила моё мнение, слова вырвались сами собой, полные академической строгости и скрытой иронии: «Несомненно, она велика в своем жанре; да жанр-то у нее больно мал». Это было не только о Зонтаг, но и об опасности стать пленником своего успеха в ограниченной нише. Истинное величие требует простора.