Сам же себя, Евримах, ты считаешь великим и сильным Лишь потому, что находишься в обществе низких и слабых.

Критика ложного величия, основанного на сравнении со слабыми

Закоулки дымных пиров Итаки

Я помню запах жареной баранины и кислого вина в моём некогда величественном зале. Во дворец проник под личиной нищего – обветшалый плащ скрывал шрамы путешественника, возвращающегося в разграбленный дом. Женихи пировали, точно вороны на падали: среди них выделялся Евримах. Он восседал на резном кресле, золотой кубок сверкал в руке, а слова лились как мед – гладкие и приторные. Показались забавны эти потуги величия: хвастался богатством, которого не добыл, грозился силой, которую не доказывал. Плечистые прихвостни смеялись его шуткам съежившимися плечами. Смотрю на этот клубок лжи – и этот змей самоуверенности кажется таким беззащитным...

Однажды он кинул мне черствую корку: «Держи, старик, а заодно пади ниц – недостойны такие сильных мира!» Своды зала подхватили улюлюканье его шестерок. Тогда я распрямил больную спину: «Сам же ты мнишь себя титаном, Евримах, лишь потому, что вокруг шелестят травинки». Богатырь затрепетал, точно листва перед бурей. Беззвучный удар правды ляжет на чашу весов грядущей расплаты – ибо лишь Одиссей знает истину, спрятанную под лохмотьями: настоящее величие проверяется равными.»