Всё в мире покроется пылью забвенья,
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья:
Лишь дело героя да речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Бессмертие героических деяний и мудрых слов

Тени прошлого, осветившие вечность

Когда я, Абулькасим Фирдоуси, десятилетиями создавал Шахнаме, меня преследовал ужас забвения. Помню, как после долгого пути по Персии нашел руины дворца Кавиев. Стены рассыпались в пыль, золотые мозаики стерлись, и тогда меня пронзила мысль: ни мощь царей, ни их троны не вечны. Но возвратившись домой, увидел детей, игравших в храброго Рустама, и старейшин, спорящих цитатами древних философов. Озарение пришло внезапно: даже злато исчезает, но подвиг героя и слово мудреца вплетаются в сердца людей и становятся сильнее времени. Так познал я бессмертие бестелесного.

Теперь, глядя на завершенную Шахнаме, думаю: моему телу суждено обратиться в прах. Но когда дети будут шептать стихи о героях, а вожди искать правду в мудрых изречениях – пыль забвения отступит. Ибо лишь два вида плодов не гниют на дереве времени: неосуществлённый подвиг и несказанная мудрость.