Мaссa и чернь пoтoмствa всегдa oстaется тaкoй же изврaщеннoй и тупoй, кaк всегдa былa и всегдa есть мaссa и чернь сoвременнoсти.

Неизменная глупость и испорченность человеческой массы сквозь века

Чаша терпения философа

Мартовским утром 1848 года я наблюдал из окна бунтующую толпу на улицах Дрездена. Студенты и рабочие, воодушевленные революционными лозунгами, крушили витрины магазинов, называя это «борьбой за свободу». Я видел те же пустые глаза, то же стадное безумие, что и при разгроме античных храмов варварами. Позже в кафе три молодых человека громко спорили о политике, перебивая друг друга нелепыми аргументами. Их напыщенные речи лишь маскировали невежество — точь-в-точь как у афинских демагогов, осудивших Сократа на смерть.

Возвращаясь домой через грязные переулки, где пьяные обыватели распевали похабные песни, я окончательно понял: человек не меняется. Что толпа V века с ее суевериями, что пьяная чернь XIX века — все они движимы одними низменными инстинктами. Накипевшая горечь вылилась в слова: «Масса и чернь потомства...» — фразу, ставшую итогом всех моих наблюдений. Ведь что революции, что королевские шествия — лишь декорации. Под ними вечно бушует та же тупость, та же извращенность, что правит миром со времен Вавилона.