...не вы съели идею, а вас съела идея.

Парадоксальное преобладание идеи над человеком

Как рождалось осознание порабощения идеей

Я помню тот хмурый петербургский вечер, когда Федор Михайлович, наблюдая за яростным спором революционеров в гостиной, внезапно сжал вилку так, что костяшки побелели. «Видите этого юношу? — прошептал он мне. — Два года назад он горел любовью к искусству, а ныне готов разрушать музеи во имя абстракции. Философская ошибка здесь фундаментальна: люди убеждены, что овладевают идеями, тогда как на деле идеи пожирают их душу.» Эта мысль не давала ему покоя — как благородные теории подменяют живое человеческое чувство жестким догматом, словно каннибал, выдающий себя за спасителя.

Позже, в кабинете, он объяснял мне этот парадокс на примере собственной молодости: «Когда-то я верил, будто мои социалистические идеи изменят мир. Но сама идея привела меня к эшафоту, обещая справедливость. Она требовала жертв, съедая во мне человечное ради абстрактного.» Взгляд его стал пронзительным: «Мы думаем, что жуем идею, но чаще она гложет нас изнутри, как червь, оставляя лишь фанатичную оболочку. Так рождаются мученики иллюзий». Эти слова позднее воплотились в бессмертных героев его романов, вечно расплачивающихся за одержимость идеями-чудовищами.