Если есть тщеславие у павлина, то есть также тщеславие и у орла.

Универсальность тщеславия и гордости

Момент откровения в зоологическом саду

Помню, как в погожий день я наблюдал в саду павлина, демонстрирующего свой переливающийся хвост, словно драгоценное облачение. Посетители восхищённо замерли — птица явно наслаждалась вниманием, задирая клюв так высоко, будто принимала подношения. Я тогда подумал: ну, этому франту тщеславие простительно. Ведь в нём столько искусственной мишуры! Позже же внимание моё переключилось на молодого орла, привезённого из горных ущелий. Хищник восседал на суку, праздный и неприступный, пленницей презирая всю толпу. Его взгляд был царским указом о нерушимом превосходстве среды над малой и суетливой жизнью. Меня поразило открытие: орлиная спесь — та же гордыня, только заметённая благородной позой. Мы умеем осуждать павлиньи перья, но не замечаем орла – суверена самоуважения – в себе и других. Как же неразличимо тщеславие на разных уровнях домовитого оперения!