При крупных неприятностях я отказываю себе во всем, кроме еды и питья.

Базовые потребности как опора в кризисных ситуациях

Ирония за бокалом кларета

Тот вечер в лондонском салоне леди Монтегю запомнился мне особо. Затяжная тяжба с маркизом Квинсбери довлела над моим состоянием и репутацией, а гости вовсю обсуждали способы экономии в трудные времена. «Я продаю фамильные драгоценности!» — пафосно восклицала графиня Р. «Я сменил карету на простой экипаж!» — вторил сосед слева. Когда же очередь дошла до меня, я лениво поправил бутоньерку и произнёс: «При крупных неприятностях я отказываю себе во всём, кроме еды и питья» — пауза повисла именно так, как я рассчитывал.

Всегда тонкий наблюдатель, я видел: люди в кризисе часто утрачивают чувство меры. Отказ от вина и приёмов — чистейший надрывный театр, попытка доказать себе серьёзность ситуации. Но это лишь усугубляет горечь. Мою же мысль сформулировала сама банальная физиология: когда мир рушится, желудок требует обеда с математической точностью. Я понял это в долгах и тюрьме позднее: бутерброд с селёдкой может оказаться самой разумной философией — ведь на пустой желудок беда кажется вдвое страшнее.