Что войны, что чума? - конец им виден скорый,
Их приговор почти произнесен.
Но кто нас защитит от ужаса, который
Был бегом времени когда-то наречен?

Экзистенциальный ужас времени как вечная угроза, превосходящая временные бедствия вроде войны или чумы

Чернила на промерзшем стекле

Ленинград, зима 1915. За окном стонал ветер, смешиваясь с отголосками канонады — шла война. Я сидела над письмом, но мысли возвращались к газетным сводкам: тиф косила армии, чума подбиралась к городу. Вдруг замерла. Да, конец войнам и чумам виден — история полна примеров. Их можно пережить, переждать, как блокаду или ливень. Но тогда что сжимало горло холоднее январского ветра? Ту муть на дне души, что зовется не «чумой», не «войной» — обезличенным «ужасом». Ужасом, который древнее самых древних свитков — саму Время породило его своим бегом, нарекла собственным именем «Смертность», «Забвение», «Ничто». Его не излечит победа, не смоет дождь на могилах. Он — тень самой жизни. Перо поскрипело по бумаге: «Но кто нас защитит от ужаса, который Был бегом времени когда-то наречен?» — не крик отчаяния, а холодное знание. Стены могут устоять против снарядов, но беззащитны перед тиканьем часов.