Нет злейшего страдания, как ничего не делать.

Душевные мучения от праздности

Как родилась истина о муках праздности

Сидя в тюремной камере после ареста за вольнодумство, я неделями глядел в зарешечённое окно. Тело отвыкло от уличной дрожи, но душа кровоточила пуще прежнего. Помню, как в одну из серых зорь ко мне пришло прозрение: физические лишения — ничто перед этим всепожирающим чувством пустоты. Казалось, само время превратилось в палача, когда утром некуда спешить, а вечером нечем гордиться. Я вспоминал часы подготовки «Колокола» — усталость до головокружения, но какой сладкой была эта усталость! Здесь же я как растение в подвале, и каждый час без действия отнимает крупицу человечности.

Вечером надзиратель принёс жалкие крохи еды, а я вдруг осознал: тридцать шагов по камере сегодня — событие. Тогда и вырвалось горькое: «Нет злейшего страдания, как ничего не делать». Мысленно повторял, будто защищаясь от онемения: даже падая от изнеможения, ты живёшь — а здесь в неподвижности медленно умираешь. Эта мысль позже спасла меня — помогла превратить заточу в работу мысли, а чернильницу в оружие свободы.