Можно благоговеть перед людьми, веровавшими в Россию, но не перед предметом их верования.

Разделение уважения к людям и объекту их веры

Раскол в пыльной аудитории

Помню тот знойный день, когда ко мне пришел молодой профессор Ростислав. Только что по улицам шли патриотические шествия, и он, разгоряченный, кричал: «Мы должны поклоняться России, как иконе!» Я молча вывел на доске слова, что давно зрели в душе. «Смотри, – сказал я, указывая на первую часть фразы, – поколения, отдавшие жизнь за свою веру, достойны восхищения. Но жертвы не освящают сам предмет их поклонения». Ростислав побледнел. Моя мысль звучала кощунством после его пламенных речей, но разве сама страна – не полотно, сотканное из добродетелей и пороков таких же людей? Эту трудную грань я пронес через годы преподавания, встречая как с восторгом, так и с камнями в окна.

Идея кристаллизовалась, когда кропотливо изучал летописи Смутного времени. Оказалось: герои, верившие в Россию как святыню, порой губили ее фанатизмом. Сам предмет их веры менялся – то вотчина бояр, то империя Петра, то символ революций. Разве можно благоговеть перед колеблющимся символом? Истинная ценность заключается лишь в людях, чья самоотверженность озаряет путь следующим поколениям, напоминая: преемственность требует не поклонения, но бескомпромиссного осмысления.