Сопротивление общества радикально новым идеям и проектам, клеймя их как неосуществимые утопии
Стоя у огромного окна генерального штаба, осыпанный орденами старик с горечью наблюдал за суетливой толпой на бульваре Капуцинок. Я был в Париже 1850-х, и отголоски недавних революций витали в воздухе. Общение с учеными, инженерами, мечтателями – теми, кто предлагал смелые проекты от подводных лодок до железных дорог по всей Европе – открыло мне глаза. Я видел, как их лица омрачались при одном слове реакционных газетчиков: «Утопия!» Помню астронома, пытавшегося объяснить теорию звездных расстояний – его осмеяли в клубе. А гениального инженера, чертившего мост немыслимой длины? Его планы объявили бредом безумца. Эти люди не просто сталкивались с непониманием; их эпохальные замыслы клеймили как опасный, невозможный вздор сами те, кто боялся любого шага вперед, кто цеплялся за привычное. Именно тогда, взглянув на огромный, презираемый макет парового плуга, я ясно осознал: «Утопия» – это ругательство, которое прошлое бросает в лицо будущему, которым трусливое невежество пытается убить героическую дерзость мысли, способную возвести новую эру для человечества.