В горе, в несчастии утешают себя мечтами.

Психологический механизм компенсации трудностей через воображение

История, спрятанная за мудростью

Жара каравелл сменилась туманными берлинскими утрами, когда я, Александр фон Гумбольдт, наблюдал странное явление. В моём кабинете сидел старый соратник по экспедиции, за секунду до этого рыдавший о потерянной коллекции минералов. Вдруг слезы высохли, взгляд ушёл внутрь, лицо просияло. «Я представляю те февральские горы в Венесуэле,» прошептал он позже. «Там, где мы находили кристаллы. В том золотом вечернем свете...» И я понял: его душа спаслась бегством в память, превратив горе в исцеляющий мираж.

Позже политические бури в Пруссии подкрепляли наблюдение. Видел как изгнанники, теряя состояние, часами обсуждали планы неосуществимых путешествий. Знатная дама, потеряв ребёнка, ежевечерне «беседовала» с невидимым сыном за чаем. Каждый раз человеческий ум, будто по тайному инстинкту, ткал из мечты спасительную сеть от ударов судьбы. Так родилась мысль: в чёрной яме реальности воображение становится не роскошью, а камнем, на котором строится воля к жизни.