Условия успеха в светском обществе через отношение к анекдотам
Я наблюдал ту сцену в переполненном гостиной петербургского особняка: молодой дипломат, краснея, дополнял аристократическую беседу неуместным анекдотом. Все замолчали – даже слуги замерли со столовыми приборами. Именно тогда Аркадий Аверченко еле слышно процедил: «Вот вам живая иллюстрация: свет не прощает посредственности в острословии». Позже у камина он разложил передо мной свою логику игрой в бильярд: «Каждую пятницу тут собираются два типа людей. Одни – мастера словесного фейерверка, чьи истории сводят с ума французских герцогинь. Другие – молчуны с замковой вежливостью. Первых слушают как сказочников, вторых уважают как монументы. Остальные же, вроде нашего неудачливого дипломата, растворяются в обочине». Звук кия, разбивающего пирамиду шаров, стал точкой в этой философии светского выживания.
На следующей неделе я видел подтверждение его теории: князь Волынский покорил салон Рассказов про докторов, а статский советник Сомов заслужил восхищение, лишь поправив галстук и кивнув под тиканье часов. Аверченко шутил, что секрет его собственного успеха – запрет на анекдоты длиннее трех предложений, ведь прирожденные шутники редко вызывают истинное доверие. Так живые зарисовки превратились в универсальный манифест о социальных масках.