Пьеса имела большой успех, но публика провалилась с треском.

Ирония критики публики

Парадокс за кулисами

Помню премьеру моей пьесы в Лондоне — зал дрожал от смеха в острых сценах, актеры блистали, критики украдкой делали восторженные пометки. Но во время антракта заметил нечто тревожное: светские львицы обсуждали кринолины вместо диалогов, а джентльмены смотрели на премьеру как на повод блеснуть цилиндром. Кульминацией стала громкая реплика из ложи: «Какой утомительный фарс!». Вечер завершился мизерными аплодисментами, хотя рецензенты назвали спектакль шедевром. Именно тогда ко мне подошла актриса в слезах, и я произнес: «Дорогая, успокойся. Пьеса имела большой успех. Просто публика сегодня провалилась с треском».

В тот момент я понял: иногда провал зрителя — обратная сторона триумфа искусства. Когда театр открывает зеркало человеческих слабостей, а публика предпочитает не смотреть в него. Ирония судьбы: чем совершеннее пьеса, тем явственнее обнажается невежество толпы, жаждущей банальностей. Так родилась фраза, где настоящий крах принадлежал не сцене, а зрительским креслам.