Страшно подумать, сколько памятников и произведений искусства погубили революции.

Утрата культурного наследия в периоды социальных потрясений

Как родилось горькое прозрение Делакруа

Стоя среди дымящихся развалив парижского дворца Тюильри, я ощущал ледяной ужас. Июльская революция 1830 года, которую я сам воспел на холсте в «Свободе на баррикадах», обнажила свою темную изнанку. Толпа, еще вчера боровшаяся за идеалы, сегодня с остервенением крушила мраморных львов, рвала в клочья гобелены королевских покоев — не из ненависти к искусству, а в слепом порыве разрушить всё, что символизировало ненавистный старый порядок. В этих обломках гибли не просто камни и краски — испарялись столетия человеческого гения. Мои руки дрожали: художник во мне кричал о кощунстве, а свидетель — бессильно сжимал кулаки. Позже, глядя на эскизы к покалеченным статуям, меня охватило отчаяние: эти «победители» даже не понимали, что плодят не освобождение, а новую форму варварства. Тогда и родилась эта фраза — не просто констатация факта, а крик души о неподдающейся исчислению цене социальных бурь. Ведь каждое сожженное полотно, разбитая скульптура — безвозвратная смерть части человеческой памяти.