Был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке… ну, одним словом, в науке он сделал не так много, и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

Парадокс русской интеллигенции: незаурядные способности личности при отсутствии значимых научных достижений.

Тень незавершенного гения

Сижу как-то в душном петербургском салоне, слушаю оживлённую дискуссию о новейших философских течениях. И вот он – Сергей Владимирович, центр притяжения: цитирует Канта наизусть, сыплет терминами из химии и астрономии, блещет парадоксальными мыслями. Все восхищённо ахают: «Умнейший человек! Даровитейший!» А у меня, знаете, ёкнет сердце. Помню я его диссертацию – тридцать страниц путаных рассуждений, какие в Берлине даже рефератом не сочли бы. Позже встречаю его коллегу, спрашиваю: «Ну как открытия Сергея Владимировича?» Тот лишь горько усмехается: «В науке… эх, в науке он ничего». И будто зеркало поднесли ко всей нашей русской тоске по гениям, которые, увы, так часто остаются «людьми науки» лишь на словах, оставляя после себя больше шума, чем настоящих свершений. Былой восторг сменяется щемящей грустью. Это ведь не просто о нём – это о нас.