Ни страны, ни погоста
Не хочу выбирать.
На Васильевский остров
Я приду умирать.

Добровольный выбор места смерти как акт экзистенциальной свободы

Остров как последний причал

Я помню тот ледяной ветер с Невы, когда впервые осознал: вечные споры о родине и вечном покое бессмысленны. Вокруг толпились эмигранты, спорящие о кладбищах «достойных настоящего русского», а я смотрел на волны, хлеставшие гранит Васильевского острова. Почему должен кто-то решать, где моя вечность? Ни политические границы, ни ритуальные условности не имеют власти над последним выбором. Этот остров видел мои метания юности — теперь он станет свидетельством моего ухода. Здесь мои тени бродят по Строгонову двору, здесь камни помнят мои сомнения. Выбрав его, я отказался выбирать между категориями, навязанными миром. Это не побег — острие бунта против всех форм предопределенности.

Сегодня слышу: «Что за безумие — умирать на острове вместо родной земли?» Но Васильевский — и есть моя плоть. Его чердаки хранят голоса моих книг, в его парадных эхом отдаются строфы. Не погост под крестом, но серый двор с облупившейся штукатуркой, где вечность чувствуется острее приговоров. Решение прийти сюда умирать — ключ к пониманию всей моей жизни. Это дерзкая декларация: человек принадлежит месту своего подлинного бытия, а не символам. Когда тело отдаст свои соли Финскому заливу, волны пронесут их мимо Академии художеств. Так я навеки окажусь в геометрии Питера, не вписавшись ни в какие границы.