Убожество в любви охотно маскируется отсутствием достойного любви.

Психологическая защита через обесценивание объекта любви

Рождение язвительного прозрения под альпийским солнцем

Сидя в уединении своей скромной альпийской хижины в Силс-Мария, я размышлял над сущностью человеческих страданий и иллюзий. За окном бушевал ветер, такой же неостановимый, как поток мыслей. Я уловил знакомую мысль, которую слышал и в разговорах, и просто читал между строк в письмах. Некий знакомый господин, вновь потерпев крах в любовных делах — отставленный жесточайшим образом, — с горделивым презрением вдруг начал расписывать, сколь ничтожны все женщины нашего круга, как никто из них не достоин его страсти, его глубокого понимания любви. Его слова не были новы. Но именно здесь, в одиночестве, это заиграло новыми гранями. Какое роскошное самообольщение! Вместо того чтобы признать собственную неспособность любить по-настоящему, встретить отклик, построить связь, собственную внутреннюю нищету духа и опыта в любви, человек ищет причину вовне. Он возводит величественную стену из громких слов об отсутствии «достойного» объекта. Это не поиск идеала, о нет! Это защитная скульптура, искусно высеченная из страха перед болезненным самоосознанием собственного «убожества», своей недостаточности перед лицом подлинной страсти и отдачи. Этот парадокс — маскировка слабости претензией на исключительные требования — и лег на страницы как афоризм.