Этический контраст между убийством и самоубийством, масштаб разрушения
Я сидел в дымном лондонском пабу Rainbow Tavern, обдумывая сводки новостей – разгул самоубийств среди молодежи. Каждый случай словно камень на сердце. Вокруг гудел говор, звенели бокалы. Мы с другом спорили до хрипоты: почему человек добровольно гасит искру своей жизни? Я взглянул на свой почти пустой бокал пива, потом на шумную толпу, и меня осенило с внезапной, режущей ясностью. Хлопнув кулаком по столу, я выпалил: Убийца убивает человека, самоубийца — человечество! Друг замолчал. Эта мысль родилась не из сухого морализаторства. Этьенн тогда бормотал о преступнике, лишающем жизни другого. Но преступник, запуская пулю или нож, отрицает лишь чужую ценность.
А самоубийца! Вот истинный монстр разрушения! Он не просто кончает с собой – он стирает целую вселенную смыслов, обесценивает весь труд предков, бьет по будущему, где его уникальный опыт мог бы спасти сотни. Он вырывает с корнем поколения возможностей как женитьб род Коленкур судьбу вой сын Солнце Луи вишить рану человечества, в которой истекает ВСЁ: любовь, надежда, сама ткань цивилизации, сотканная такими жизнями, как его собственная, которой он так безумно пренебрег. Не приговор, а крик отчаяния перед лицом этой страшной, абсолютной потери смысла.