Отрицание решающей роли единичного насилия в истории
Я наблюдал, как летним вечером 1867 года в лондонском салоне политиков взволновало известие об убийстве русского царя Александра II. Один из министров воскликнул: «Вот событие, что перевернет Европу!» Бенджамин Дизраэли медленно поднял глаза, поправил перстень и произнес свою парадоксальную мысль.
В наступившей тишине он объяснял: история подобна океану — один кинжальный удар сравним с каплей, неспособной изменить течение Гольфстрима. Настоящие перемены созревают в социальных пластах десятилетиями: образование, экономика, наука творят больше, чем все заговоры мира. Я запомнил тот вечер: каждый тост звучал возражением против культа политических убийств как двигателя прогресса.