Игроку тяжелее всего не проигрыш, а то, что нельзя продолжать игру.

Травматическое прерывание деятельности

Вечный огонь азарта в салонах Парижа

Поздний вечер в Коопе, салоне мадам де Сталь.  Воздух густ от застывших духов и затаённых страстей.  У стола для фараона нервно перебирает фишки месье Л., чей кошелёк заметно отощал сегодня.  Его лицо бесстрастно, лишь пальцы выдают мелкую дрожь.  Вдруг его сосед, юный виконт, срывается с криком – он поставил последние луидоры и проиграл.  Но каково же было наше изумление, когда проигравший виконт лишь вздохнул, пожал плечами и отошёл…  А вот месье Л., чью ставку хозяин дома только что вежливо не принял, узнав, что векселя его не обеспечены, – вскипел!  Он стучал кулаком по зелёному сукну, его щеки пылали, голос задыхался: «Я должен отыграться!  Я *обязан*!»  Именно в этот момент, когда его ярость достигла пика, мадам де Сталь поднялась чуть выше, охватив взглядом столпившихся гостей.  Спокойно, с холодной отточенностью, будто глядя сквозь этот взрыв тщеславия в самую суть натуры человека, она произнесла:  «Запомните, месье, истинную муку для игрока являет не проигрыш сам по себе.  Настоящая боль – лишение надежды, отказанная возможность бросить кости ещё раз.  Вырвали саму душу игры – борьбу, шанс, движение!»  Тишина повисла тяжёлым бархатом.  В глазах обездоленного игрока мелькнуло страшное прозрение:  разгоняя свой гнев, он осознал дьявольскую правду её слов.