Одна черта придает особенную прелесть человеческой мысли: беспокойство. Ум, чуждый тревоги, вызывает во мне гнев или досаду.

Ценность интеллектуального беспокойства

Рождение мысли в парижском салоне

Я сидел в полумраке литературного салона, наблюдая за двумя спорщиками. Один сыпал аксиомами, как монетами – звонко, но безжизненно. Его рассудок напоминал застывший пруд: гладкий, самодовольный, но мёртвый. Второй же спорил с трепетом, реки его мыслей извивались руслами сомнений, берегами были – страх ошибки и жажда истины. И удивительно: именно его неуверенность влекла слушателей магнитом. Тогда меня осенило: красота мысли не в беспристрастной точности, а в её дрожи! Ум, не знающий тревоги, – лишь механизм. Тот вечер заставил меня сформулировать самое болезненное наблюдение: меня буквально душил гнев при виде людей, чей рассудок движется без этого драгоценного турбулентного вихря. Их слова – как газетные строчки: заламинированная скука, пораженная отсутствием человеческой дрожи открытий.