Невыгодность славы как трудноприобретаемого и неустойчивого блага
Я сидел в углу парижского салона 1830-х, когда разговор зашёл о недавно освистанном поэте. Бальзак, уже устамившийся от светской суеты, неожиданно разбил бокал о каминную решётку. «Видите эти осколки? — прошипел он, указывая на вино, стекавшее в золу. — Вот чего стоит признание! Тебе льстят сегодня, а завтра твои книги топят печи. Помните Ренара? Год назад все кричали «гений», а теперь называют выдохшимся графоманом. Пишешь ночами на честном слове и кофе, торгуешь душой спекулянтам ради публикации. А взамен — горстка рукоплесканий в театре, цветы, которые завянут к утру». Он медленно поднёс к глазам контракты с издателем. «Слава — товар невыгодный. Стоит дорого весь твой бенгальский огонь выжжет нервы до тла. А сохраняется?» Бальзак махнул рукой: пепел от письма Ренара кружился в камине. Эти слова стали реквиемом всем, кто платил жизнью за эфемерный успех.