Роль жизненной цели в формировании человеческого достоинства и счастья
Помню тот хмурый петербургский вечер, когда Константин Дмитриевич, возвращаясь с лекции, вдруг остановился у Невы. «Видите этих людей?» — произнес он, указывая на спешащих прохожих. — «Одни бредут как тени, другие — словно несут светильник внутри». Его взгляд задержался на извозчике, гордо выпрямившем спину при виде седока: вот бедняк, но каждый его день озарен целью прокормить семью. А рядом — опустившийся чиновник, угрюмо бредущий от кабака. «Цель, — прошептал Ушинский, — вот тот магнит, что выстраивает хаос нашей души. Без нее человек теряет стержень: его достоинство рассыпается, а счастье утекает сквозь пальцы, как вода». Ветер трепал его седые волосы, но глаза светились. «Именно цель превращает нас из щепок в кормчих собственной судьбы», — добавил он, и в ту ночь в его дневнике родились те самые слова о сердцевине человеческого существования.
Позже, работая над трудами о воспитании, Ушинский часто возвращался к этой мысли. Наблюдая за крестьянами и аристократами, учениками и учителями, он видел один закон: лишенный ориентиров человек чахнет, словно растение без корней. Даже самые тяжкие труды становятся светлыми, когда озарены смыслом. Его открытие оказалось не столько педагогическим, сколько экзистенциальным — способность ставить цели является нашей видовой привилегией, тем, что отличает человека от муравья. И на этой способности держится все наше величие и вся наша радость.