И трус набирается храбрости, видя, что враг удирает.

Ложная храбрость при изменении обстоятельств

Как родилась истина о трусе и бегущем враге

Я вспоминаю испанское кабачко заката, где стал свидетелем поучительной сцены. Два пьяных торговца схлестнулись из-за карточного долга. Один, тщедушный и робкий, сначала пятился от разъярённого здоровяка, дрожа как осиновый лист. Но стоило рослому обидчику неловко поскользнуться и ретироваться — произошло преображение. Маленький человечек внезапно выпрямился, закричал проклятия вдогонку и даже сделал несколько «решительных» шагов, размахивая кулаками перед потухшей угрозой.

Именно тогда во мне оформилась эта горькая мысль. Истинная храбрость родилась бы в бою против превосходящей силы, но большинство демонстрирует лишь её жалкую пародию — браваду, вспыхивающую только у края отступившей опасности. Так случается не только в драках, но в политике и войнах. Увидев спину врага, трус мнит себя героем, не понимая, что сбежал бы первым, останься противник непреклонен. Это знание о пластичности человеческой отваги стало для меня откровением у постели страха.