Казалось бы, ложь - дело простое и доступное каждому, а между тем ни разу мне не приходилось видеть лжеца, который удачно соврал бы три раза кряду.

Ненадежность и самопротиворечивость лжи

Несостоятельность тройной лжи

Я наблюдал это снова и снова во время утренних приемов у лорда Честерфилда. Вчера юный франт клялся, что лично дрался с пиратами в Карибском море. Сегодня он живописал свой обед с китайским императором. Когда же завтра он начал повествовать о том, как научил слона говорить по-латыни, по гостиной прокатился сдержанный смех. Именно тогда до меня дошла суть: ложь подобна перегрузке ветхих саней. Первые два тюка вруниха везет легко — окружающие кивают от восхищения. Но стоило добавить третий груз небылиц, как тележка неизбежно переворачивается под тяжестью противоречий. Изучая испуганное лицо рассказчика, замечаешь пот, дрожь рук, бегающий взгляд — все улики, раскрывающие нарастающую панику при сплетании паутины обмана.

Наше сознание не создано для последовательного неправдоподобия. После первой лжи память уже теряет почву. Вторая требует лихорадочных ментальных ухищрений. К третьей же скакуны фантазии выбиваются из сил, забываются детали, мимика предательски конфликтует со словами. Даже талантливые лжецы становятся жертвами закона убывающей лжи — как канатоходец, чья балансировка рушится после третьего критического шага. Так природа человека защищает истину простым правилом — ложь хороша в одиночных порциях, но лишь до тех пор, пока не попытаешься сложить из нее здание.