Труднее переносить благоденствие, чем злополучие: последнее еще поддается утешению, первое же не оставляет в покое.

Парадокс благополучия

Загадка золотого гнёздышка

Я часто наблюдаю, как люди носят свои судьбы подобно котомкам путников. Помню, встретил как-то бедолагу, лишившегося крова после наводнения. Его горе было оголённым, рыдающим – и словно магнит притягивало помощь. Соседи делились хлебом, чужаки предлагали кров. Вся деревня сплелась вокруг него утешительным коконом. Но куда занятнее был вельможа, что посетил меня на следующей неделе. В шелках и самоцветах, владеющий полусотней кораблей, он не мог уснуть ночами. «Все мысли – о рифах под килем моих богатств», — шептал он, и пальцы его белели от страха. Его достаток превратился в десяток невидимых цепей.

Этот контраст и родил во мне откровение: несчастье исцеляемо, ибо лежит на поверхности. Его раны видны миру, и сам мир становится пластырем. Но благоденствие? Оно глубже костяной ткани. Оно отравляет душу страхом утраты, гложет сомнениями в заслуженности дара, истощает бдительностью «сторожей счастья». Успех – это одиночная камера с позолоченными прутьями. В тот вечер я записал: злополучие лечится слезами и выдержкой, но кто излечит человека от трясущихся рук, держащих чашу изобилия?