Трудно по-своему выразить общеизвестные истины.

Сложность оригинального выражения банальностей

Как рождалось прозрение среди римских папирусов

Помню тот вечер в греческой библиотеке Рима, когда строки Платона внезапно стали казаться плоскими: «Все здесь уже сказано до меня». Я пробовал написать о скоротечности времени — и каждая фраза выглядела отзвуком Солона. Захотелось выразить мысль так, чтобы она жгла сердца как новое вино, но слова предательски улетали в тень прежних мраморов. Даже бормоча мысли вслух, я ловил на себе взгляды: «Да это все знают». Но смыслы-то настоящие! Почему же их банальная оболочка стирает глубину?

Прозрение пришло с руинами карьеры начинающего поэта — юноша читал мне стихи о любви, в каждом слове сквозили Вергилий и Катулл. «Попробуй сказать сам, без священных топоров классики» — посоветовал я, узнав свою боль в его глазах. В тот миг осознал главный парадокс мудрости: общезначимые истины сильнее всего нуждаются в оригинальной обертке, но именно ее поиск калечит крылья вольному слову. Так родилась формула нашей общей тоски по освобождению языка от плена шаблонов.