О, Отче мой! Трудно вырвать сердце из клейкой стихийности мира!

Сложность духовного преодоления земных соблазнов и привязанностей

Крик Души Сковороды в Миньковцах

В тот поздний день, когда я уходил из Миньковцев, снег опушал мир тяжёлой пеленой. Дорога, утопающая в сугробах, казалась единственной нитью, ведущей из этого усадебного довольства – тёплых печей, обильных столов, сладкого покоя. Каждый сук скрипел под ногой, как бы удерживая меня. Именно тогда, обернувшись на последний огонёк в окошке принимавшей меня хаты, я ощутил эту острую, почти физическую боль отрыва. «О, Отче мой!» – вырвалось стоном, обращённым к Небу, ибо кто ещё мог понять? Не холод дороги пугал, а эта невидимая, липкая паутина мира – его сытость, его ласковое тепло очага, само его материальное уютное тело, которое так притягивает сердце, словно смолой! Вырвать его, унести к единому, нетленному – вот истинный подвиг. Тяжелы не сугробы, а эти тысячи милых, клейких приманок плоти и быта, делающих душу пленницей стихийного течения жизни. Каждый шаг в тот день был не просто походкой странника, а мучительным усилием духа, выдирающего корни сердца из благодатной, но обманчивой почвы.